Every night I dream of Chekhov: right of integrity после смерти автора
В современном мире зрители привыкли к авангардным театральным решениям. Театрала не удивляет ни постановка Константина Богомолова «На всякого мудреца», где почти ничего не осталось от оригинального текста Островского, ни пьеса Валерия Печейкина «Человек без имени» по мотивам произведений Одоевского, написанная для моноспектакля Никиты Кукушкина. В связи с новыми тенденциями и спецификой жанра, вопрос о нарушении авторских прав в театральных произведениях поднимается крайне редко. Однако как быть с постановкой пьесы Чехова, в которую вмешивается геополитический контекст?
Театральный ансамбль 3STRS и режиссер постановки Luk Perceval внесли изменения в текст пьесы Чехова «Три сестры», заменив в нем самые важные строчки. Теперь вместо Москвы Ирина мечтает уехать в Киев. Исходя из объявлений на сайте, реформаторы» прекрасно понимают и важное место Чехова в русской культуре, и роль этих реплик в тексте самой пьесы. Насколько такая своевольная трактовка оправданна, и существуют ли правовые инструменты, которые способны защитить текст произведений классиков русской литературы от такого вмешательства?
Говоря о концепции работы в понимании авторского права, она рассматривается не просто как продукт, который можно купить или продать, а как прямое отражение личности автора, его идентичности и его души[1]. В связи с этим выделяется особая категория неимущественных прав автора. В соответствии со ст. 6bis Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений, независимо от имущественных прав автора и даже после уступки этих прав автор имеет право противодействовать всякому извращению, искажению или иному изменению этого произведения, а также любому другому посягательству на произведение, способному нанести ущерб чести или репутации автора. Относительно срока действия данных прав отмечается, что они сохраняют силу и после смерти автора, по крайней мере, до прекращения срока действия его имущественных прав.
Польское законодательство также признает неимущественные права автора, включая право сохранять работу неизменной и правильно используемой, а также право контролировать манеру использования работы.
Какое право могло быть нарушено в описанной выше ситуации? Скорее всего, в данном случае это – право, называемое в иностранной литературе «right of integrity» (неприкосновенность произведения). В качестве примера можно привести следующее дело.
В 1948 г. российский композитор Дмитрий Шостакович подал иск против Twentieth Century-Fox за использование его музыкальных композиций в фильме The Iron Curtain, имеющем антисоветскую риторику. По мнению истца, его моральные права были нарушены. Использование музыки Шостаковича в данной кинокартине приравнивалось бы к его предательству Родины и оправданию критики СССР , однако взгляды, предлагаемые в фильме, композитор не разделял. Американский суд пришел к выводу, что права композитора нарушены не были. Кроме того, суд поставил вопрос о существовании моральных прав в авторском праве США в целом и пришел к выводу об отсутствии общепринятых стандартов для их объективной оценки.
Аналогичный иск был подан и в суд Франции. Решение было противоположным: фильм не пошел во французский прокат на основании того, что композитор претерпел моральный ущерб[2].
Однако проблема состоит в сроке защиты авторских прав. Как правило, он составляет всего 70 лет после смерти автора. Также существует позиция, что нет возможности защищать моральные права писателя после его смерти из-за их тесной связи с личностью. Стоит отметить, что произведения А. П. Чехова являются общественным достоянием Российской Федерации. Согласно ст. 1282 ГК РФ, такие работы могут свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения при условии, что охраняется авторство, имя автора и неприкосновенность произведения.
Но это закреплено исключительно в законодательстве РФ. В соответствии с польским законодательством, срок защиты авторских прав составляет 70 лет после смерти автора, и какие-либо исключения не предусмотрены. Кроме того, с учетом специфики геополитической обстановки, даже при наличии серьезных юридических оснований вряд ли можно было бы рассчитывать на беспристрастное и объективное рассмотрение дела со стороны польских судов.
Как подчеркивается в публикациях WIPO, творческие работы не только обогащают культурную жизнь людей, но также являются национальным культурным достоянием страны и являются обязательной частью определения народа[3].
Хотелось бы, чтобы данные принципы не оставались просто декларацией. Возможным способом избежать таких ситуаций в будущем может стать создание на международном уровне списка произведений, являющихся достоянием каждой страны и в связи с этим пользующихся особой защитой (по аналогии со списком Всемирного наследия ЮНЕСКО).
[1] BOSTON UNIVERSITY INTERNATIONAL LAW JOURNAL [Vol. 24:213, PROTECTING MORAL RIGHTS IN THE UNITED STATES AND THE UNITED KINGDOM: CHALLENGES AND OPPORTUNITIES UNDER THE U.K.’S NEW PERFORMANCES REGULATIONS Robert C. Bird* and Lucille M. Ponte*. [2] Kwall, supra note 2, at 28 (citing Soc. Le Chant du Monde v. Soc. Fox Europe, Jan. 13, 1953, Cours d’appel, Paris, Dallez, Jurisprudence, [D. Jur.] 16); Williams, supra note 2, at 669; Yonover, supra note 21, at 89 (citing Soc. Le Chant du Monde v. Soc. Fox Europe, [1953] Recueil Dalloz [D. Jur.] 16, 80 (Cour d’appel, Paris); Shostakovich v. Twentieth Century-Fox Film Corp., 80 N.Y.S.2d 575 (N.Y. Sup. Ct. 1948), aff'd, 87 N.Y.S.2d 430 (N.Y. App. Div. 1949). [3]From Artist to Audience, WIPO-CISAC-IFRRO Publication, 2004.